Гай

А я бы выпил. Живот сводит, как будто перед боем… Словно надвигается что-то…

Максимус

Это просто погода. Небо затянуло тучами, с юга хамсин ползет. Проклятая страна…

Кратон

Что Он закричал, Максимус? Ты вроде немножко понимаешь по-еврейски.

Максимус

«Боже мой, Боже, зачем Ты меня оставил!»

Кратон

Сотник правильно сказал: этот человек был праведник. Другие-то все больше матерятся, мало кто взывает к богам.

Гай

А боги не покарают нас за то, что мы распяли Праведника? Посмотри, как темно в небесах — может, это знак?

Максимус

Если и знак, то не для нас. Кто мы? Солдаты. Зубы и когти Кесаря. Нам отдают приказ — мы выполняем, и с нас спроса нет. Мы так же невиновны, как… вот это копье!

Входит Лонгин. В его руках копье.

Лонгин

Темнеет. Пора завершить казнь. Пойдите к крестам и прервите страдания тех, кто еще жив.

Гай

В смысле?

Лонгин

Галилеянин умер. Я проверял, из раны потекла вода — значит, Он мертв. Перебейте голени разбойникам. После этого вы свободны — за трупами придут служители Геенны…

Максимус

Слушаемся!

Солдаты собирают кости, поделенную одежду Иисуса — и уходят. Издалека слышны удары, короткие вскрики, женский плач. Лонгин действительно похож на пьяного. Он тяжело опирается на копье, прислушиваясь к этим звукам — как будто ему трудно стоять на ногах.

Лонгин

День страшный окончен. Рыдает Фрейя

Над телом сына, и волосы рвет.

Незрячий Хёд, коварной рукою

Злобного Локи хитро направленный,

Копьем из омелы, черенком зачарованным,

Прекрасному Бальдру ребра пробил,

И мир померк. Мертва Красота,

и Сила слагает костер погребальный,

И шепчет Вотан, отец богов:

Где бог, который вернет мне сына?

Но тщетны мольбы: такого Бога