Лонгин

Мой повелитель! Узник у толпы

Благополучно отнят и доставлен

На двор казармы.

Пилат

                           Оставайся здесь.

Я допрошу его. Приказов жди.

Лонгин остается один, слегка прохаживается по комнате и выглядывает в окно.

Лонгин

Земля чудная, а народ и того чуднее. Расскажу дома, что тут водятся лошади с двумя горбами на спине и со змеиной головой — так подумают, что мне солнцем голову напекло и мозги к шлему приварились. Или взять хотя бы этого ихнего Бога. Выдумают тоже — один Бог! Да как же можно жить с одним? Если на меня, скажем, обидится Вотан — то меня перед ним очистит Фрейр. Или Тюр будет мне заступником, или Хеймдалль. А как быть, если Бог один, и такой могучий, что с ним никак договориться нельзя? Вот потому-то они тут такие бешеные. Это ж надо было придумать — требовать казни за то, что человек называет себя Сыном Бога. От богов рождаются герои. И у нас так было, и у римлян, и даже у греков этих позорных. Ну так устройте человеку испытание — пусть покажет, чего он стоит! Если он сын Бога — отец ему пропасть не даст, а если нет… значит, туда ему и дорога. Нет, напали как девки на удачливую подружку — да еще подлостью: ночью выследили, взяли предательством… А впрочем, не взяли бы так героя. Герой бы их раскидал как чурки…

Двое солдат вталкивают в комнату растрепанную женщину.

Максимус:

Кентурион! Эта девка крутилась тут и что-то вынюхивала. Что делать с ней будем?

Лонгин придвигает к себе табурет, садится. Солдаты подводят женщину ближе к нему.

Лонгин:

Ты кто?

Мария:

Мария из Магдалы. Так произносите мое имя вы, римляне. У нас говорят — Мириам.

Кратон

А я знаю ее. Три года назад она спала с Требоном, командиром второй манипулы. И еще с Кассием, чиновником из налоговой службы. И еще…

Лонгин

Кратон, я кого допрашиваю — тебя или ее?