Второй школьник. А подпустят нас?

Первый школьник. А по какому праву нас не подпустят? Мы флорентийские граждане. Посмотри-ка на весь этот люд у дверей; сколько лошадей-то, пажей, ливрей! Ходят взад и вперед, — надо только немножко разбираться, я могу назвать всех важных особ, — разглядишь хорошенько все платья, а вечером рассказываешь: "Страшно хочется спать; я всю ночь провел на балу у князя Альдобрандини, у графа Сальвиати; князь был одет так-то, а жена его этак", — и не лжешь. Пойдем, возьмись-ка сзади за мой плащ.

Становятся у дверей дома.

Золотых дел мастер. Послушайте-ка маленьких зевак! Пусть бы кто-нибудь из моих подмастерьев занялся такими делами!

Торговец. Ладно, ладно, дядя Монделла, где забава дается даром, там молодежь не в убытке. Большие удивленные глаза всех этих шалунишек радуют мое сердце. Вот и я был такой — нос по ветру, ищу новостей. Кажется, дочь Нази — красивая девка, а Мартелли — счастливый малый. Вот это — настоящая флорентийская семья! Какая осанка у всех этих знатных господ! Признаться, любы мне эти празднества! Лежишь себе спокойно в постели, приподымешь угол занавески, время от времени поглядываешь на огни во дворце, как они двигаются то туда, то сюда; поймаешь, ничего не платя, обрывок музыки, что играют там, и говоришь себе: "Ну, ну! Это пляшут мои ткани, мои бесценные красавицы пляшут на милых телах всех этих славных и честных господ".

Золотых дел мастер. Немало там пляшет и таких тканей, за которые не плачено, сосед; эти-то меньше всего жалеют, когда их поливают вином и вытирают ими стены. Что знатные господа забавляются, это понятное дело, на то они и созданы; но, знаете, всякие бывают забавы!