Симеон (вдруг). А может, ты и ее тоже того…

Питер. Ха! (Гнусно хохочет.)

Эбин (плюет от омерзения). Тьфу! Ее… здесь… когда он будет спать с этой… и обкрадывать ферму моей матери! Да я уж скорее вонючку или гадюку поцелую.

(Уходит.) Симеон и Питер подозрительно смотрят Эбину вслед, прислушиваются к его удаляющимся шагам. Пауза.

Питер. Пошел разводить огонь.

Симеон. Я бы предпочел смыться в Калифорнию, но…

Питер. Не выдумка ли это Минни? Не она ль его надоумила…

Симеон. Может, все это вранье насчет женитьбы. Лучше уж подождать и поглядеть на новобрачную.

Питер. Пока сами не убедимся, и подписывать ничего не будем.

Симеон. Да и насчет денег надо еще проверить! (Улыбается.) Ну а если старик и впрямь подцепил, продадим Эбину то, чего у нас никогда и не было.

Питер. Поживем — увидим. (Неожиданно разбушевавшись.) И пока он не вернется, — палец о палец не ударим! Пусть Эбин убивается, если хочет. Будем есть, пить и отдыхать вволю. И ко всем чертям эту проклятую ферму.

Симеон. Черт возьми, мы заслужили отдых! Хоть раз поиграем в богачей. Буду валяться в постели до самого завтрака.

Питер. Пока стол не накроют.

Симеон (после молчания, задумчиво). Какая она, наша новая мамаша? Как ты думаешь? Такая, как говорит Эбин? А?

Питер. Похоже!

Симеон. Тогда пусть она окажется дьяволом в юбке, чтоб ему захотелось поскорее помереть и провалиться в ад, где ему будет спокойнее.

Питер (с жаром). Аминь!