Ну так как?

Симеон. Не знаю.

Питер. Не знаю.

Симеон (смотрит в окно). Светает.

Питер. Пока что разведи огонь, Эбин.

Симеон. И дай чего-нибудь пожрать.

Эбин (с наигранной сердечностью). За этим дело не станет. С пустым желудком топать в Калифорнию трудно. (Идет к двери и многозначительно добавляет.) Но вам не обязательно топать, вы можете и пароходом. Все зависит от вас. (Останавливается в дверях и ждет.) Братья смотрят на него.

Симеон (подозрительно). А где ты пропадал всю ночь?

Эбин (с вызовом). У Минни! (Размеренно.) Шел и помышлял сначала только так — о поцелуйчиках, а как вспомнил, что вы тут мне про него и про нее наговорили, — ну, думаю, Минни, покажу я тебе! Добрался до деревни — тут-то мне и преподнесли эти новостишки. Как узнал — совсем осатанел и бросился бежать к ней, уже ни о чем не думая. (Прерывается. Затем нерешительно, но еще более вызывающе.) Увидел ее и не поцеловал, не отколотил… Ревел, как телок, и ругался. Был как бешеный… Она совсем струхнула… а я сгреб ее, и она стала моей. (Гордо.) Я взял ее. Она могла быть ваша, его, но теперь она моя.

Симеон (сухо). Влюбился, что ли?

Эбин (высокомерно). Любовь! Этого мне еще не хватало!

Питер (подмигивает Симеону). Я так думаю — он тоже собрался жениться.

Симеон. Что ж, она будет преданной женой для всех сразу!

Симеон и Питер ржут.

Эбин. А мне-то что, была б пожарче да поласковей. Главное, что она не его, а моя! (Уходя, задерживается в дверях; протестующе.) Не такая уж она пропащая, — есть куда хуже, держу пари. Поглядим на эту корову, которую старик подцепил. Уж она-то переплюнет Минни, попомните меня!