Эбин. А почему ты не работаешь? Они ушли, я один. Я не могу работать за всех.
Кэбот (с презрением). Ты вообще ничего не можешь. Я хоть и стар, но таких, как ты, десятка стою! Из тебя никогда не получится мужчина. (Повелительно.) Ну-ка, пошли в хлев, пошевеливайся!
Отец и сын уходят. С другого конца деревни ветер доносит обрывки песни о Калифорнии.
На кухне Абби моет посуду.
Занавес
Действие второе
Картина первая
Спустя два месяца. Жаркий воскресный полдень. Абби в нарядном платье сидит на крыльце в качалке. Она лениво раскачивается взад-вперед, обессилев от жары, опустив руки и полузакрыв глаза.
Эбин высовывается из окна своей комнаты. Он прислушивается, есть ли кто на крыльце? И, хотя он очень осторожен, Абби догадывается о его присутствии. Она перестает раскачиваться и замирает в ожидании. Эбин недоволен, и прежде всего тем, что не может не думать о ней, сплевывает и возвращается в комнату.
Абби не в силах унять охватившее ее волнение. Затаив дыхание, она слушает, что делается в доме. Наконец на крыльце появляется Эбин. Их глаза встречаются. Эбин смущен, отворачивается и с силой хлопает дверью. Он хмурится, проходит мимо, стараясь не замечать ее. Одет он в воскресный костюм, свежевыбрит, лицо его блестит от воды и мыла. Когда он проходит мимо Абби, она наклоняется вперед и смеется зло и откровенно.
Эбин (уязвленный, оборачивается к ней; с раздражением). Чего это вы раскудахтались?
Абби (торжествуя). Тебя увидела!
Эбин. Что во мне смешного?