Эбин (доволен). Разве? Я бы этого не сказал.

Абби. Как две капли воды.

Эбин (насупившись). Мне это не по душе, Абби. То, что принадлежит мне, — принадлежит ему. И так всю жизнь. С этим надо кончать.

Абби (прикладывая палец к губам). Надо ждать, Эбин. Надо запастись терпением и ждать. Что-нибудь да случится. (Обнимает его.) А теперь мне пора вниз.

Эбин. Я пойду во двор. Я больше не в силах слышать эту скрипку и смех.

Абби. Не терзай себя, милый. Я люблю тебя. Я люблю, слышишь? Поцелуй меня.

Они обнимаются и так продолжают стоять у колыбели.

Кэбот (во дворе). Томит меня что-то. Даже музыка не может заглушить это нечто. Оно преследует меня всюду. Таится в углах, шумит в вязах, скребется в трубе, карабкается по крыше. Оно — всюду, и не убежишь никуда. Нет покоя ни дома, ни среди людей. (Вздыхает.) Пойду побеседую с коровами, хорошо с ними… (Устало бредет к коровнику.)

Скрипач. Эй, теперь можем и повеселиться, — он ушел! Старого подлеца одурачили! Это надо отметить как следует! (Ударяет смычком по струнам.) Начинается настоящее веселье. Танцует молодежь.

Картина вторая

Прошло полчаса. Эбин стоит у ворот, смотрит на небо. На его лице немая боль. Из коровника возвращается Кэбот. Он идет медленным, тяжелым шагом, голова опущена. Когда он замечает Эбина, на лице появляется злая торжествующая улыбка. Проходя мимо Эбина, похлопывает его по спине. Из кухни доносятся пьяные голоса, смех, музыка.

Кэбот. Вот ты, оказывается, где!

Эбин (вздрагивает, смотрит на него с ненавистью. Мрачно). Да.