Эбин (тронут). Пожалуй. (Стряхнув ее руку, с горькой улыбкой.) Но ты же не бог!
Абби (ликуя). Но помни, ты обещал. (Тихо.) Может, и в моей власти кое-что.
Эбин (вглядываясь в нее). Ты начала заговариваться. (Идет к крыльцу.) Я иду танцевать!
Абби (кричит ему вслед). Я докажу тебе! Я докажу, что люблю тебя больше…
Последние слова Эбин уже не слышит, — он вошел в дом. (Остается стоять на месте, смотрит ему вслед; в голосе — отчаяние.)…больше всего на свете!
Картина третья
На рассвете следующего дня. Видны кухня и спальня Кэбота. Эбин на кухне сидит за столом, подперев подбородок кулаками. У него отсутствующее выражение лица, он бледен. Горит свеча. Возле Эбина на полу — матерчатый саквояж.
Наверху в тускло освещенной комнате спит Кэбот. Абби склонилась над колыбелью, прислушивается. Глаза ее полны отчаянья и ужаса, она начинает рыдать и хочет упасть перед колыбелью на колени. В это время Кэбот во сне стонет, поворачивается на бок, и Абби берет себя в руки; пятясь, исчезает за дверью. Тишина. Абби врывается на кухню, подбегает к Эбину, обнимает его и страстно целует. Эбин продолжает сидеть, не шелохнувшись, глаза его устремлены перед собой.
Абби (истерично). Я сдержала свое слово, Эбин! Я решилась. Я доказала, что люблю тебя больше всего на свете. У тебя больше нет причин сомневаться во мне.
Эбин (безразлично). Теперь это уже не имеет значения. Что бы ты ни сделала.
Абби (дико). Не говори так. Поцелуй меня, Эбин. Мне надо, чтобы ты меня поцеловал. Скажи, что ты любишь меня!