Эбин (прикоснувшись губами к ее щеке). Это на прощанье. Я скоро уйду.

Абби. Нет-нет! Теперь?.. И теперь ты уйдешь?

Эбин (размышляет вслух). Я о многом думал… Я ничего отцу не скажу. А мать моя будет приходить по ночам, — тебе не уйти от нее. Сказать ему все, он возненавидит ребенка, будет срывать на нем свою злость. (Голос его становится мягче, теплеет). Я не хочу этого. Ребенок ни при чем, он не виновен. (Со странной гордостью). И он похож на меня. Видит бог, он мой! Когда-нибудь я, возможно, вернусь…

Абби (она слишком поглощена собственными мыслями, чтоб слушать его; молящим голосом.) Нет причин, чтобы ты уходил. Какой смысл уходить, когда больше нет причин… Все — как прежде… Нас ничто не разделяет… После того, что я сделала, — нет причин, Эбин.

Эбин (ее голос настораживает его. Он смотрит на нее с испугом). Ты вся дрожишь, на тебе лица нет. Что ты натворила?

Абби. Я… я… убила его.

Эбин (ошеломлен). Убила?

Абби (тупо). Да.

Эбин (после молчания, как бы очнувшись). Ну что ж! Поделом ему. Но надо торопиться, надо предпринять что-то. Надо обставить все так, будто он сам… в пьяном виде. Все видели, что он вчера был пьян вдребезги, они подтвердят.

Абби (дико). Нет! Нет, Эбин! Не его я убила! (Смеется как безумная). Мне надо было убить его! Как же я не подумала… Конечно, его… Почему ты не подсказал мне?! Почему?..

Эбин (испуганно). Кого ты убила? Говори же!.. (Пауза.)

Абби. Не его.

Эбин (лицо его становится мертвенно-бледным). Ребенка?

Абби (тупо). Да.

Эбин (падает как подкошенный на колени, голос его дрожит.) Боже всемогущий! Мама, где ты была, почему ты не остановила ее?!