Тодзюро (не теряя величия, подобающего руководителю труппы). Понятия не имею.

Ягосити. Странно: виновник молвы – и вдруг ничего не знает.

Сэндзю. Не надо передавать эти сплетни господину Тодзюро!

Ягосити. Все равно рано или поздно узнает… Послушайте, господин Тодзюро! Говорят, будто вы притворились влюбленным в чужую жену, чтобы войти в новую роль.

Тодзюро (с веселой улыбкой). Бесстыдный вздор! Не первый раз такое случается. Помните, в одной пьесе я так ловко ухаживал за раненым воином, которого играл Сандзюро Араси, что распустили слух, будто я на самом деле хирург. Искусство актера в том и состоит, чтобы правдоподобно изображать даже то, в чем он совершенно не искушен. Например, роль торговца маслом следует играть так, чтобы выглядеть настоящим торговцем, – это и есть искусство. Что же, выходит, если у тебя нет опыта в любви или воровстве, значит, невозможно сыграть влюбленного или вора? Если ты не принадлежишь к аристократическому роду, то не сможешь стать аристократом на сцене? Нелепость! Злословие столичных сплетников. Такие выдумки могут, чего доброго, доставить много неприятностей женам моих близких друзей. Вы должны решительно опровергать подобные сплетни!

Сэндзю. Господин Тодзюро прав.

Ягосити. Слова, достойные господина Тодзюро! В самом деле, если актер не может на сцене преображаться то в правителя страны, то в самого последнего простолюдина, значит, он не настоящий актер.

Приказчик (выходя из уборной Тодзюро). Разрешите откланяться.

Тодзюро. Спасибо за труды. Поблагодари от меня господина купца.

Приказчик с мальчиком уходят. До начала спектакля остаются считанные минуты, по сцене снуют рабочие, костюмеры.

Господин Сэндзю, в тот момент, когда в полумраке я впервые беру вас за руку, не могли бы вы изобразить сильное волнение? Женщины в подобных ситуациях теряют голову даже больше, чем мужчины.