Вакатаю (как бы ободренный словами Сэндзю). В сравнении с новой пьесой прежние кажутся глупыми и пресными. Пьеса о тайном любовнике – вот это да! Чувствуется рука самого господина Тикамацу! К тому же у господина Тодзюро есть, наверное, опыт и в такой необычной любви. (Смеется.)

Тодзюро (раздраженно, словно задетый последней репликой). С чего ты взял? Я создан природой для любви, но мне еще не приходилось соблазнять чужих жен.

Вакатаю, хотевший просто пошутить, смущенно умолкает.

Сэндзю (вновь пытаясь разрядить обстановку). В самом деле, правильно говорит господин Тодзюро… Мне тоже не доводилось любить замужнюю женщину.

Все смеются.

Ягосити. Да и никому из нас… Если сохнешь по женщине, зачем, спрашивается, подбираться к чужой жене и рисковать головой? Куда лучше податься к певичкам с улицы Миякава или к вдовушкам, в квартал Муромати, а то – к хозяйкам веселых домов в Гионе или к девочкам на Четвертом или Пятом проспекте. Подружек у актеров – что звезд на небе! (Смеется.)

Угэндзи. Нет, не согласен! Недаром говорится, что на свете есть четыре соблазна – воровство, любовница, служанка и жена. Украденное всегда кажется слаще, поэтому замужними женщинами тоже ни в коем случае не стоит пренебрегать.

Тодзюро. Выходит, тебе такая любовь знакома?

Гэндзи. Ничего подобного. Однако страх быть распятыми за прелюбодеяние, как видно, не удерживает людей от греха… И вот вам доказательство – О-Сан и Моэмон, которые выведены в этой пьесе. Да, любовь – дело особое! (Смеется.)

Вакатаю (стараясь скрыть свое испорченное настроение). Что-то скучно стало… Ну-ка, молодежь, покажите нам танцы.

Несколько молодых актеров начинают танцевать. Тодзюро сидит молча, словно в раздумье над новой ролью. Когда все увлеклись танцем, он поднимается, раздвигает перегородки и украдкой выходит на галерею. Молодые актеры продолжают танцевать. Все громче звучит барабан.