Тодзюро (приподнимается, приводит себя в порядок). О, это вы, госпожа… Прошу меня извинить…

О-Кадзи. Не беспокойтесь. Пожалуйста, отдыхайте, ложитесь.

Тодзюро вдруг останавливает взгляд на О-Кадзи. Нежный цвет кожи, изящная линия бровей, прекрасный овал лица… Взор Тодзюро, сперва выражавший просто искреннее восхищение, становится все пронзительнее.

О-Кадзи (не замечая неожиданной перемены в Тодзюро, набрасывает ему сзади на спину стеганое шелковое одеяло). Отдыхайте, пожалуйста. А я велю служанкам принести вам воды и все, что нужно. (Спокойно направляется к выходу.)

Тодзюро (вдруг окликает ее, как будто в голову ему пришла какая-то мысль). Госпожа О-Кадзи! Погодите, прошу вас!

О-Кадзи (немного удивлена, простодушно). У вас ко мне дело, господин Тодзюро? (Садится.)

Тодзюро (сбрасывая с плеч одеяло). Я хочу кое о чем сказать вам. Нельзя ли попросить вас придвинуться чуть поближе?

О-Кадзи (почувствовав беспокойство, колеблется, не решаясь приблизиться к Тодзюро, но голос ее звучит по-прежнему простодушно). О, как торжественно!.. Какое же у вас ко мне дело? (Смеется.)

Тодзюро (тихим, но решительным тоном). Я хочу спросить вас кое о чем. Еще немного поближе.

О-Кадзи. Почему у вас такое загадочное лицо? Не собираетесь ли вы говорить со мной о ваших проделках? (Придвигается ближе.) Ну вот… Так в чем же дело?

Тодзюро (совершенно серьезно). Госпожа О-Кадзи! Выслушайте исповедь Тодзюро! Уже двадцать лет, как я таюсь от вас. Но сегодня я хочу, чтобы вы непременно узнали о моих чувствах. Помните, то было осенью… Вам было шестнадцать лет, а мне двадцать… Не могу забыть, как тогда мы с вами танцевали на празднике Гион