Дунька. Отстань, тётка!

Марья. Сымай, говорю, тварь! Не погань одёжу! (Срывает с неё кофточку.)

Дунька (отбиваясь). Да чего ты, контрреволюция, пристала?

Марья. Я тебе покажу, где революция!

Дунька. Да ратуйте ж, люди добрые! (Убегает.)

Швандя. Ты что, сказилась, ай как?

Марья. Ишь какую одежу захаяла, шкура проклятая! (Плачет.)

Швандя. Тьфу, вредная старушка!

Марья. Какая я тебе старушка? Мово веку пятьдесят годов, сколько ещё впереди жить. А сынов уж нету. Одной маяться.

Швандя. А где ж сыновья?

Марья. А я знаю? Один с отцом с той войны не вернулся, два на этой пропали. А я тычусь слепой головой.

Швандя. Да они у тебя где воевали?

Марья. Сперва всё дома промеж себя воевали. А потом разошлися. Прощай, мол, мамаша. Прощайте, сукины сыны, чтоб вы, говорю, не вернулись. А они и не вернулись. Где они?

Швандя. Да за кого воевали-то?

Марья. А я понимаю?

Швандя. Понять очень просто. Какие слова говорили?

Марья. Да Гришка всё на Сёмку: «Бандит ты, такой-сякой».

Швандя. Бандит? Значит, Сёмка в белых.

Марья. А Сёмка на Гришку: «Погромщик ты!» — кричит.

Швандя. Погромщик? Ну… стало быть, это Гришка в белых. Да что ты меня путаешь? А где же Сёмка?

Марья. Да, может, тут по бумагам ай как известно?

Швандя. А ну постой, може без бумаг. Какое у их хозяйство было?