Панова. Не в России, милая. Здесь вошь — царица, всё съест.

Любовь. Есть паразиты хуже вшей. Вот они моего мужа съели и ребёнком закусили. Ваш муж дворцы строил, а мой в это время в тюрьмах сидел. Дворцы вы себе строили, а нам казематы… А на германской войне ваш муж был?

Панова. Нет!

Любовь. Правильно! Защищать отечество могут только опасные враги и хамы, а сыны отечества прятались за спиной этих врагов. Мой муж говорил, прощаясь: «Жди, Люба, принесу с фронта новую жизнь, а за старое с ними сочтёмся». Так я теперь его именем предъявляю счёт.

Панова. За мужа?

Любовь. Нет, за всех «хамов», что вам дворцы строили!

Входит Колосов.

Колосова. С преддверием праздника! Люба, здравствуйте! Здравствуйте, Павла Петровна! А мне Елисатов сказал, пришли… Так я… пришёл…

Панова. Положим, прибежали!

Колосова. Прибежал!

Панова. Отдышитесь. Воды выпейте.

Колосова. Проголодались? (Достаёт кусок булки, угощает.)

Любовь. Нет, спасибо.

Колосова. Ну, как вы?

Любовь. Ничего. Вернулась вот. Деревню белые сожгли.

Колосова. С преддверием… Ну, ничего, новую построим…

Любовь. Вы, Ваня, как?

Колосова. Мечтал завтра проведать вас, а вы пришли сегодня.

Панова. Вот счастливец! Действительность предупреждает мечты.

Колосова. А у меня всегда так: не успею пожелать людям преддверия праздника, глядь — у самого уже праздник.

Панова уходит.

(Любови.) У вас в глазах нехорошо.