Слова Белинского:«я не хочу счастья и даром, если не буду спокоен на счет каждого из моих братьев по крови»- вызвали во мне восторженный отклик. Я с благоговением и любовью повторял его изречение: «нет счастья, если оно связано со страданием для других» Когда я впервые прочел роман Чернышевского «Что делать",мне стало ясно, по какой дороге мне следует пойти. Во мне родилось неистребимое желание уйти из дому, начать учиться по-настоящему и окунуться в жизнь, полную труда, подвигов и манящих перспектив. Вскоре я собрал сумму денег, казавшуюся мне достаточной для того, чтобы пуститься в самостоятельное плавание по бурным житейским волнам: я скопил пять рублей. Мои деревенские друзья, и в особенности священник, поощрявший мое решение, помогли мне, и шестнадцати лет от роду, с пятирублевым капиталом и скудным багажом, я. скрылся из отчего дома и отправился в Житомир, ближайший большой город. Мое бегство было,конечно, страшным ударом для деда. Теперь он один, при тусклом свете керосиновой лампочки, проливал слезы над древними сказаниями о разрушении Храма и сокрушался над прегрешениями предков, обрекших на рассеяние и муки народ израильский. Внук его стал отщепенцем, ушел в чужой мир, где царили неверие и соблазны. Мать моя тоже очень болезненно переживала мое бегство. Отец, как будто, считал это меньшим злом; он, вероятно, понимал, что мною руководили не материальные соображения. Я ушел в город не для того, чтобы приобрести всякие денежные блага, получить возможность лучше зарабатывать и вообще -«выбиться в люди».Меня толкала смутная идеалистическая вера и жажда знания и свободы. В Житомире я попал к двоюродному брату моего отца, большому идеалисту, врачу по образованию и искреннему еврейскому патриоту. Помимо военно-медицинской академии в Петербурге, он окончил и житомирское раввинское училище, преподавателями которого были лучшие силы русского еврейства, и медицинский факультет в Лейпциге. Он был учеником и последователем знаменитого врача и гуманиста Вирхова.