Ему было уже лет 80, и он был сильно пришиблен и годами и ударами судьбы. Но он все надеялся, что прежнее вернется, и все меня спрашивал: - Скоро ли уйдут эти проклятые большевики? Я особенно остро испытывал чувство удивления, смешанного с жалостью и негодованием, когда в первые недели революции наблюдал это непонимание, слепоту и тупость всех тех, кто был опорой старой власти. Они не могли поверить, что их положению, могуществу и привилегиям пришел конец. Для меня лично революция была торжеством моих юношеских мечтаний, и я приветствовал ее с верой и энтузиазмом. Для меня не могло быть никакого вопроса, пойду ли я с революцией. Конечно, я должен был немедленно предоставить себя, все мои силы и знания, в распоряжение освобожденного народа. В одну из первых ночей Февральской революции я возвращался домой по улицам Петрограда, озаренного пожарами, охватившими полицейские участки. Все, что происходило вокруг меня, напоминало столько раз читанные описания взятия Бастилии. В ту же ночь я написал во все общества, в которых состоял директором-распорядителем, прося освободить меня от активной работы. На следующий день я уже был в Таврическом Дворце - центре революции, - чтобы предложить свои услуги формироваавшейся в то время новой власти. Я стал работать в экономическом отделе Петроградского Совета. По предложению правительства Керенского и Совета Рабочих Депутатов, я, кроме того, был назначен вице-председателем О6ъединения по обеспечению железных дорог древесным топливом. После Октябрьской революции я продолжал работать в государственных советских учреждениях. Я принадлежал к той фракции внутри меньшевиков, которая на деле проводила принцип:«худо ли это или хорошо - но это моя страна», - и следовала директивам своего вождя Ю. Мартова о недопустимости бойкота и саботажа по отношению к новой власти. Верный этому убеждению, я, по настоянию моих друзей - членов новой власти - и с одобрения самого Ю. Мартова, принял на себя ответственную работу по моей специальности в роли советского «спеца» - как тогда стали называть специалистов.