Трехсотлетний трон Романовых рухнул, уже было образовано Временное Правительство во главе с кн. Львовым, в Петербурге заседал Совет Рабочих и Солдатских Депутатов, - а представители режима, только что сломленного народным восстанием, еще не сознавали всей важности совершающихся событий. Через несколько дней после свержения монархии, в Петербургский Совет, где я начал работать в экономическом отделе, явился стройный молодой офицер и подал мне прошение на полулисте бумаги. Это был брат последнего царя, Михаил Александрович, чуть ли не накануне отказавшийся от престола. Он просил выдать ему разрешение на охоту в одном из его имений, находившемся верстах в 30 от Царского Села. Разрешение было ему выдано, но нас поразило, как в этот переломный момент, когда решались судьбы страны, брат царя мог думать об охотах и развлечениях, точно все оставалось по-старому. На третий день революции я был приглашен к Н. П. Балашову, б. члену Государственного Совета. Я нашел у него в сборе семейный совет, в котором принимали участие и его ближайшие служащие. Речь шла о том, что делать со знаменитым погребом Балашовых. Перед этим солдаты разграбили винные погреба Зимнего Дворца, и та же участь легко могла постигнуть и балашовский склад. В конце концов было решено раздать родным и знакомым весь запас драгоценных вин, среди которых имелись бутылки времен Наполеона. Вопрос обсуждали долго и горячо; казалось, что судьба вин не менее важна, чем судьба империи и русского народа. В июле месяце 1917 г. я встретился с сыном Балашова, бывшим лидером национальной фракции в Государственной Думе, во время первой большевистской демонстрации, которую мы наблюдали из окна их балашовского дома. Балашов-сын сказал мне:

- Только одного прошу у Бога: чтобы большевики захватили власть. Тогда произойдет небольшое кровопускание, и все будет кончено. А через пять лет я встретил старика Балашова в немецком курорте Баден-Бадене.