Вторая группа была довольно значительна. К ней примыкал такой человек, как Алексей Павлович Мещерский, - о котором я упоминал выше - один из сттолпов русского капитала, стоявший до революции во главе огромных Сормовских и Коломенских заводов. Теперь он заявлял, что необходимо обратить внимание власти на грозящее порабощение русской промышленности немцами. Между тем, слухи о многочисленных соглашениях между русскими и германскими капиталистами все множились. По желанию и совету некоторых других спецов, я решил поговорить об этом с Рыковым, который был тогда правой рукой Ленина и руководил в 1918-21 гг. ВСНХ. - Вот вы ругаете русских промышленников за отсутствие патриотизма, - сказал я Рыкову, - вы считаете, что рабочая революция лучше защитит Россию. А между тем такие буржуазные деятели, как Хрущев, Мекк и другие, опасаются, что русская промышленность вскоре окажется на 50% в немецких руках, и считают необходимым, чтобы власть приняла какие-нибудь меры. Ведь вы, коммунисты, не сможете строить социализм на ваших заводах, если рядом будут хозяйничать немцы на обычных капиталистических началах. На следующий день после этого разговора с Рыковым, ко мне позвонил Ломов и сообщил, что по распоряжению Ленина составлена комиссия из трех лиц. Ей поручено подготовить список всех крупных предприятий, которые немедленно будут объявлены национализированными. Списки должны быть готовы в течение 48 часов. Комиссия будет негласная - в составе трех видных коммунистов-экономистов (Ларин, Ломов и, кажется, Милютин) и трех спецов при них. Одним из таких специалистов был назначен и я. Я спросил, не следует ли привлечь к работе кого-либо из старых и опытных общественных деятелей, но Ломов заявил, что это неудобно. Мне поручили встретиться с ними по окончании работ комиссии, показать им списки и объяснить, что главной целью декрета о национализации является защита русской промышленности от Германии. Интересна одна деталь.