Идет поезд, гремит в ночи.

В комнате АЛИ темно. АЛЯ сидит в ногах ПЕТРА, а ПЕТР лежит на кровати под одеялом, курит папиросу и огонек ее летает в темноте.

АЛЯ.…А я такой фургон каждый раз произвожу всегда. Вот, приезжает мой сто одиннадцатый на остановку в центр. Заходят все, народу набьется куча. Мое место никто никогда не занимает. Я его ковриком накрыла, аккуратно так сделала… Ну, заходят все. Кому – за пять копеек, кому за двадцать пять – ну, до самого аэропорта. Люблю я свою работу. Очень-очень. (Смеется). Ну, все вошли, я сразу же говорю, когда двери закроются… (Начинает говорить громко и неестественно). "О-сы-та-нов-ка ули-ца Ка-ры-ла Ли-бы-кы-хи-ни-та! Сы-ле-ду-ющш-ча-я-а-а а-сы-та-ноф-ка-а сбе-ры-кассс-са!!!" А потом уже начинаю объявлять: "Уважаемые товарищи пассажиры! Помните, что чисто не там, где метут, а там, где не сорят! Не бросайте скорлупу от семечек и фантики от дефицитных конфет на пол где попало! А возьмите их с собой по возможности в карман и выбросьте потом по вашей возможности в урну на улице! Бывает заяц белый, бывает заяц серый, а ты какого цвета, товарищ без билета?!" (Смеется). Все прямо челюсти открывают, так на меня смотрят, когда я говорю. Прям как на ненормальную. У нас ведь все ненавистные, все ведь привыкли – гав-гав! – а я вдруг к ним с таким уважением – ля-ля! У меня в салоне чисто. Да, чисто! У нас ведь везде как? Никто ведь ни за холодную воду, никто ведь нигде не работает и работать не хочет. А я всю себя, всю полностью на работе отдаю, все сердце! Вот как по телевизору просят: "Товарищи, отдавайте работе все сердце!" – я вот так: отдаю прямо всем, не жалею. Хоть памятник мне ставь – так я честно и правильно работаю…

Пауза.

Я и шапочку себе, как у стюардессы, сшила, из меха серого такого. Пальто у меня синее, на работе мне выдали. И цветочек на пальто приколю, губнушкой себя намажу – красота! Как продавщица прямо! Зимой у меня в салоне чисто, тепло.