
Ник. И пролил на Содом и Гоморру серу и огонь, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и произрастания земли…
После паузы Юра, который закончил говорить по телефону, подходит и насмешливо аплодирует.
Юра. Браво. Весь вечер на арене.
Регина. Вы как всегда неподражаемы, маэстро.
Антонина (поднимаясь). Ладно, девачки, я займусь хозяйством. Николетта, где у тебя передник?
Регина. Вы слышали, как она это сказала – «передник»… Как у нас дрогнул голосок! Скажи-ка еще «задник», рыба моя…
Ник. Пойдем, сварим ангелу пельменей.
Офелия. Я вам помогу…
Регина (поет). Помоги мне, помоги мне!..
Антонина. Желтоглазую ночь позови!
Ник (обнимая Офелию, делает несколько танцевальных движений). Сердце гибнет, сердце гибнет… В огнедышащей лаве любви!
Антонина и Регина тоже обнялись и танцуют.
Антонина и Регина вместе. Парарам-пабадам!..
Энджел (садится за компьютер, печатает одним пальцем). Ну вы, мля, певицы!..
Регина. Мы не певицы, мы мандицы…
У Пандачки звонит телефон. Она отходит в глубину сцены, разговаривает.
Николай идет на кухню, открывает холодильник. Ставит на плиту кастрюлю.
Офелия. А я пока посуду помою.
Ник. Не надо. Я сам потом…
Офелия. Да мне не трудно. Я, знаешь, сколько перемыла тем летом в студенческом лагере! Просто горы целые…
Ник. В этом году поедешь?
Офелия. Не знаю еще… нет, наверное.
