Вы что-нибудь ищете, Антон Антонович?

Привратник. Опять раздают прокламации с призывом к забастовке. Ума не приложу, как они сюда попали. А это что?

Смилгин пытается спрятать листовку в карман.

Охранник. Что это ты прячешь в карман? (Выхватывает листовку.) Прокламация!

Привратник. Ты что это, Смилгин, прокламации читаешь?

Смилгин. Друг мой, Антон Антонович, - думается мне, читать мы можем все что хотим.

Охранник. Ты так думаешь? (Хватает его за шиворот и тащит за собой.) Вот я тебе покажу, как читать листовки, призывающие к стачке!

Смилгин. Я против забастовки. Можете спросить Карпова.

Охранник. Тогда скажи, откуда у тебя листовки.

Смилгин (помолчав). С земли подобрал.

Охранник (бьет его). Я тебе покажу листовки!

Охранник, привратник и Смилгин уходят.

Мать. Ну что он такого сделал? Купил один огурец!

IV

Мать получает первый урок экономики

Комната Пелагеи Власовой.

Мать. Павел, по вашему поручению я раздавала сегодня листки, чтоб отвести подозрение от парня, которого вы втянули в вашу затею. А кончив раздавать, увидала я своими глазами, как арестовали еще одного человека - ни за что ни про что, только за то, что он читал эти листки. Что вы заставили меня делать?

Антон. Большое спасибо вам, Пелагея Ниловна, за вашу умелую работу.

Мать. По-вашему, это умение? А что будет со Смилгиным, которого я своим умением посадила в тюрьму?

Андрей. Вы не сажали его в тюрьму. Насколько нам известно, в тюрьму его посадила полиция.

Иван. Его уже отпустили. Пришлось признать, что он из числа немногих, голосовавших против стачки. Но теперь он уже - за. Вы хорошо поработали, Пелагея Ниловна, чтоб сплотить сухлиновских рабочих. Вы, наверно, слыхали стачка объявлена почти единогласно.

Мать. Я вовсе не собиралась устраивать стачку. Я просто хотела помочь человеку. Почему людей сажают за то, что они читают эти листки? Что там написано?