ВЕРЗИЛОВ. Де-де-десять с половиной!

ЛЯМКИН. Де-де-десять с половиной процентов!

СТАЛИН. Конечно, результаты фальшивые. Тем не менее, недурно. Садитесь, Верзилов.

ВЕРЗИЛОВ. Люди нам ве-ве-верят! Да!

ГЕНКИНА. Вы заслужили успех, господин Верзилов! Вы не должны стеснятся!

ХОЛОДЕЦ. Да не волнуйтесь вы так. Иосиф Виссарионович совсем не такой, как про него рассказывают.

ЛЯМКИН. Та-та-та-такой! Даже хуже!

КОБЫЛЯЦКАЯ. Как приятно, что лидер партии, большой начальник — тоже человек! Тоже волнуется! Вам очень идут эти… штаны свободного покроя… Ой, а почему вы дрожите? Мы тут уже привыкли…

СТАЛИН. Прохаживается, посасывает трубку

И политическая программа имеется? Успокойтесь, Верзилов, и отвечайте по существу.

ВЕРЗИЛОВ. На наших знаменах начертано «Свобода — это частная собственность!»

СТАЛИН. Интересный лозунг, Верзилов. В высшей степени любопытная трактовка свободы. Мы можем констатировать, что вы не анархист. И, как вижу, вы недолюбливаете Прудона.

ВЕРЗИЛОВ. Наша партия борется с… та-та… начинает заикаться

ЛЯМКИН. С та-та-та-та-та-та-та-та-та-литаризмом!

ГЕНКИНА. Вот, например, господин Лямкин уже примкнул к партии «Справедливость»!

СТАЛИН. Похвальное начинание, гражданин Лямкин. Помнится, при жизни вы служили в партии «Правда и согласие»?

ЛЯМКИН. Я за-за-за-за-заблуждался! Полагал, что «Правда и Согласие» лучше «Справедливости»!

СТАЛИН. Я, со своей стороны, всегда считал, что там, где справедливость, там и правда.

ЛЯМКИН. «Справедливость» лучше, чем «Правда и согласие»! Там людей не топят! Там спичрайтерам зарплату платят!

СТАЛИН. А вы, я вижу, оппортунист, гражданин Лямкин. Легко торгуете убеждениями. Поманили вас пальцем — вы и переметнулись.

ЛЯМКИН. Так они же уби-би-би-бийцы! Убийцы!