ГЕНКИНА. Как судья я должна оставаться беспристрастной. Но господин Генкин любит говорить, что рано или поздно надо подвести баланс.

ВЕРЗИЛОВ. Объединим усилия, друзья!

КОБЫЛЯЦКАЯ. С вами, господин Верзилов, куда угодно.

ХОЛОДЕЦ. Верзилову, отходя от дверей, где вел переговоры. Маляву на волю передал. Сделают в лучшем виде. Вопрос с Прохором Семенычем решим. Так что, давайте, вы мне тоже обещали помочь…

ВЕРЗИЛОВ. Подождите, исторический вопрос решаем!

ХОЛОДЕЦ. Мы этот вопрос каждый вечер решаем, надоело уже. Вы обещали наверх звоночек сделать.

ВЕРЗИЛОВ. Я нажал кое-какие рычаги… работа идет…

ХОЛОДЕЦ. Без обмана?

ВЕРЗИЛОВ. Думаете, все так просто? Тут знаете, на кого выйти надо? Представляете себе цену вопроса?

ХОЛОДЕЦ. Вы уж поторопитесь. А то, неровен час, угодим на сковородку…

ВЕРЗИЛОВ. А почему, кстати, одному Сталину так повезло, что он еще не в геенне? А Гитлера, Берию, Пол Пота — их уже осудили? Или, допустим, Муссолини…

ГЕНКИНА. Они в других комнатах, входят в свои группы… И они тоже участвуют в открытых процессах… Присяжные голосуют… Видите показывает в окно новый костер… здесь постоянно кому-то выносят приговор…

ВЕРЗИЛОВ. Он никак не может поверить Жгут? Реально? Жгут часто?

ХОЛОДЕЦ. На каждого по костру… Постоянно горят… Каждый день кого-нибудь в огонь подбрасываем…

КОБЫЛЯЦКАЯ. Вы никак не хотите понять… Я, знаете ли, тоже не сразу привыкла… Все время выбираем, кого сжечь… Заседаем по вечерам, в ежедневном режиме. В каждой группе кого-нибудь судят.

ВЕРЗИЛОВ. А я и не думал, что на Страшном Суде судят себя сами…

КОБЫЛЯЦКАЯ. Говорю вам, жгут заживо…

ХОЛОДЕЦ. Конкретно палят…

ГЕНКИНА. Здесь абсолютно демократическая система вынесения приговоров. Мы все вносим посильную лепту в дело справедливости…

ВЕРЗИЛОВ. Наша партия как раз и называется «Справедливость»… Ладно, приступим. Как у вас принято: садимся в круг? Выступаем по очереди? Какая процедура?