В комнате все те же, что и в первом действии. Генкина, Верзилов, Сталин прохаживаются по комнате. В рядок на кровати сидят: Кобыляцкая, Лямкин, Холодец. Это присяжные. Они, разумеется, как и в первом действии, в нижнем белье. Ежатся от холода. Холодец держит свою голову на коленях.

КОБЫЛЯЦКАЯ: Который раз заседаю, а все-таки никак не привыкну.

ХОЛОДЕЦ. Я всегда нервничаю. На стрелках с черножопыми так не переживал. Холодно, а руки потеют.

вытирает руки о волосы своей оторванной головы

КОБЫЛЯЦКАЯ. Показывает на окно Глядите, зарево. Рано сегодня зажгли.

ХОЛОДЕЦ. Это у кого так разгорелось? У Франко?

КОБЫЛЯЦКАЯ. Нет, это Пиночет. Франко левее. Как полыхает.

ХОЛОДЕЦ. Хорошо горит. Видно, кто-то жирный попался. С костлявых какой огонь.

КОБЫЛЯЦКАЯ. А помните нашу депутатшу? Небольшого росточка, а ярко горела!

ХОЛОДЕЦ. Так это силикон. Полимеры горят ярко.

Смотрят на зарево. Огонь разгорается.

ЛЯМКИН. Да, это у Пи-пи-пи-пиночета. Принципиальный человек! Говорят, у него суды быстро проходят. Мы вот только начинаем, а они уже своего сдали в костер. Раз-два — и в пе-пекло!

КОБЫЛЯЦКАЯ. Все боюсь, что однажды меня вот так, в огонь.

ХОЛОДЕЦ. А вас-то за что?

КОБЫЛЯЦКАЯ. Докопаются… Найдут… Скажу вам как присяжный заседатель — присяжному заседателю: кто без греха?

ХОЛОДЕЦ. Не преувеличивайте…

КОБЫЛЯЦКАЯ. Я пламенно любила одного человека… а его жена покончила с собой…

ХОЛОДЕЦ. А вы тут при чем? Подумаешь!

КОБЫЛЯЦКАЯ. Она записку оставила…

ХОЛОДЕЦ. Подделка… сейчас такие улики даже не рассматривают… сказали бы мне, я бы все уладил…

КОБЫЛЯЦКАЯ. Боюсь… Тс-ссс… Генкина идет… Ой, боюсь…

Генкина прогуливается вдоль авансцены с Верзиловым. Они носят шапочки с кисточками и ведут себя как судейские — ходят степенно, жестикулируют манерно, говорят значительно.