ВЕРЗИЛОВ. Кто? Сталин?

ГЕНКИНА. Я даю вам набросок сценария, вы его проработайте… Или вот, допустим, предприниматель Холодец. С криминальным, не будем отрицать, прошлым… Но щепетильный человек… По-своему очень порядочный… Знаете эту бандитскую мораль… Я бы вам посоветовала какую-нибудь деловую, финансовую подробность. Штрих. Мол, занял деньги у Ворошилова… Не отдал… Это я импровизирую… Выпустил фальшивые акции Беломорканала…

ВЕРЗИЛОВ несколько ошарашен Акции Беломорканала? Фальшивые?

ГЕНКИНА. Например… Это я фантазирую. Мозговой штурм… Получил бюджетные средства на строительство Днепрогэса… не построил… Вы дальше сами. Пойдем дальше. Лямкин, нервный, ищущий, ранимый… Может быть, что-то личное, специально для Лямкина… Расскажите про свое несчастливое детство… Как вас били во дворе… Или вот: расскажите, что вас сдали в приют… вы плакать можете? это хороший ораторский прием.

ВЕРЗИЛОВ. Считаете, обязательно надо про приют?

ГЕНКИНА. Желательно. Нужна личная история, доверительная интонация.

ВЕРЗИЛОВ. Понимаю.

ГЕНКИНА. В каждой семье найдется пострадавший. Моя бабушку преследовали… Я сама, между нами, очень нуждалась… пока не встретила господина Генкина. Деда Лямкина расстреляли… ему самому непросто… У Кобыляцкой своя драма… Найдите подход к присяжным…

ВЕРЗИЛОВ. Понимаю.

ГЕНКИНА. Тогда можно приступать.

Генкина в ночной рубашке с розовыми бантиками и в судейской черной шапочке с кисточкой — но выглядит представительно. Занимает место судьи. Преображается, говорит страстно, жестикулирует бешено.

ГЕНКИНА.

Орет страшным голосом

Встать!!! Страшный Суд идет!

Все встают, только Сталин остается сидеть, посасывая трубку

ГЕНКИНА. Обвиняемый Джугашвили, встаньте!!! Имейте уважение к суду!