М у ж с к о й  г о л о с. Пожалуйста. Мне-то это меньше всего нужно.

Ж е н с к и й  г о л о с. Очень интересно. Нас здесь только двое. Кому же тогда это нужно?

М у ж с к о й  г о л о с. Тебе… Да, да, тебе. Ты тоже принимаешь участие в добыче нефти. Верно? И что бы ты ни думала, это действительно героический труд…

Ж е н с к и й  г о л о с. Все только героическое, все только историческое. Куда ни глянь. Надоело!

М у ж с к о й  г о л о с. Должна же ты знать, во имя чего работаешь.

Ж е н с к и й  г о л о с. Я очень хорошо знаю, во имя чего работаю. Прошу, прекрати!..

Нармина  и  Рауф выходят из-за угла на освещенную часть улицы.

Н а р м и н а. До завтра, Рауф. Дальше не ходи со мной.

Р а у ф. Не выйдет. Я до утра не засну, только и буду думать, что тебя какой-нибудь негодяй подстерег и зацапал в вашем темном подъезде.

Н а р м и н а. Уйди, ради бога. Никто меня там не зацапает.

Р а у ф. Значит, это сделаю я.

Н а р м и н а. Рауф, прошу тебя, мы уже совсем дошли, уходи. Я сказала дома, что приду в одиннадцать.

Р а у ф. Теперь ясно, почему ты так нервничаешь. Так и скажи, что боишься свою мамочку!

Н а р м и н а. Прекрати!

Р а у ф. О чем же говорить человеку? О нефти нельзя, о маме твоей тоже… Я тебя прошу. Ты раз и навсегда объясни дома, что ты уже самостоятельный человек, сама зарабатываешь себе на жизнь. И, в конце концов, ты провела вечер вместе со мной, своим законным женихом.

Н а р м и н а. Вот это ее особенно обрадует… (Тревожно оглянулась на подъезд). Уходи.

Р а у ф. Принципиально не уйду. Пора положить конец. Ты такая гордая, умная, справедливая…

Н а р м и н а (на мгновение забыв о подъезде). Это ты обо мне?

Р а у ф. Да, о тебе. И все это исчезает, ты становишься совсем другим человеком, стоит только заговорить о твоей матери. Никак не могу понять, каким образом она так тебя запугала. Тебя и твоего отца. Гипноз какой-то. Ведь ты-то прекрасно знаешь, что она…