Редактор. И потом, с какой стати ему писать по-английски? Разве уж если он совсем забыл наш язык.

Послевоенный господин. Жан!

Жан. Сию минуточку!

Редактор. Хорошо, вы идите, Жан, а я посмотрю, что здесь такое.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров (Господину, сидягцему с ней за столиком.) Слушайте, ступайте найдите мне какого-нибудь партнера. Я хочу танцевать, а вы меня не приглашаете. Господин с хорошими связями. Я с большей охотой полетел бы с вами на седьмое небо!

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. О, для этого у вас не хватит смелости, или, вернее сказать… наглости.

Член совета клуба (где-то в глубине зала). Музыка! Музыка! Туш! Туш!

Музыканты обрывают фокстрот и играют туш. Танцующие останавливаются и выстраиваются шпалерами, оставляя узкий коридор. Гости за столиками встают.

Профессор, те же.

Профессор, седобородый, сгорбленный старик, идет между рядами гостей в сопровождении Председателя клуба и еще нескольких лиц; любезно раскланивается с присутствующими, которые приветствуют его аплодисментами.

Председатель клуба подводит Профессора к креслу, одиноко стоящему почти совсем на авансцене, перед первым столиком слева. Кресло специально поставлено именно для него. Профессор садится. Музыка затихает.

Председатель клуба (становится перед креслом). Уважаемый господин профессор! Клуб, в котором я имею честь быть председателем, считает для себя великой честью отметить в своих стенах такое редкое и значительное событие. Маленькое торжество, свидетелями которого мы все являемся, есть выражение признания ваших великих заслуг на поприще развития нашей науки. Наш клуб считает своим долгом вслед за многими другими учреждениями заявить о признании ваших заслуг. И я с гордостью и с большим удовольствием исполняю этот долг, поздравляя вас в нашем кругу.