Накуплю акций самого что ни на есть ненадежного предприятия. Раздам в долг всем, кто наверняка не сможет вернуть. И наконец, если и это не поможет, возьму да и проиграю все в карты. (Достает бумажник.) На сегодня я приготовил двадцать тысяч динаров. Вот пойду сейчас за карточный стол и поставлю все двадцать тысяч на самую дурацкую карту… на ту, которая обречена на проигрыш, и… таким образом уже сегодня облегчу свою совесть на двадцать тысяч динаров. (Поднимается из-за столика.)

Редактор. Да вы никак серьезно…

Маткович Поберегите мое место. Я быстро вернусь. В карты, как и в жизни, проигрываешь быстрее и чаще, чем выигрываешь. (Уходит.)

II

Те же, без Матковича.

Госпожа копия с Венеры. Милорад! Кел фет он препар иси?

Господин из порядочной семьи. Ma фоа,

Редактор. Верно.

Господин из порядочной семьи. Говорят, какого-то профессора, да? Он что же, очень знаменитый человек?

Редактор. О да, очень знаменитый. Правда, в научных кругах за границей его имя известно больше, чем у нас на родине. Он автор оригинальной теории в области этики, был даже кандидатом на Нобелевскую премию. Сорок лет он читает лекции, у него бесчисленное количество научных трудов; и вообще он человек с огромными заслугами.

Господин из порядочной семьи. Благодарю вас за информацию. (Подходит к Госпоже копии с Венеры.) Этот профессор изобрел какие-то теории, он известен за границей, а не у нас. Сорок лет сидит на кафедре и… в общем это все, что я мог о нем узнать.

Жан (подходит к Редактору). Можно вас попросить?

Редактор. Почему ж нельзя? Можно, Жан.

Жан. Вы понимаете по-английски?

Редактор. Как сказать, вообще немножко понимаю.

Жан (достает из кармана письмо). Мне прислали письмо из Америки. Со вчерашнего дня таскаю его, и никто мне не может прочесть.

Редактор (берет письмо). А кто пишет вам из Америки?

Жан. Не знаю. Правда, есть там у меня дальний родственник. Он уехал тридцать лет назад. Но у него есть родня и поближе меня. Да и о чем ему мне писать-то?