Я также знал мучительное горе…

Но в тихую задумчивую грусть,

Оно давно во мне преобразилось

Как свод небес безоблачных, ясна,

Как океан, печать моя безмерна.

И дивною гармонией в душе

Она звучит торжественно и стройно,

Святой призыв к добру и красоте.

И я постиг, что счастие земное

Лишь для себя, для похотей своих

Пустой обман, неуловимый призрак.

Но всех людей, как братьев, возлюбить,

Им каждый миг всецело посвящая,

Их горести и муки облегчать,

Им верный путь указывать ко благу,

Всем существом стремиться к божеству,

Вот лучшее, нетленное блаженство,

Вот счастие святое и добро!

Митридан.

О говори! Тебе внимаю жадно…

Твоих речей наслушаться мне дай!

Их истина вторгается мне в сердце,

Как теплое дыхание весны.

Что ласкою все радует и греет.

Животворит из-под оков зимы.

Не чудо ли святое воскресенья

Свершается теперь в груди моей?..

Натан.

Взгляни, мой сын, — там солнце золотое

Торжественно и медленно встает;

И меж листов, росою окропленных,

Обильно льет румяные лучи.

Природы царь, могучее светило,

Все от тебя, — тепло и свет, и жизнь.

Но лучшего, прекраснейшего солнца

Ты бледное подобье для меня:

И солнце то древней самой вселенной;

Над хаосом носилося оно.

Ты знаешь ли ту силу вековую?

То Божий свет, то мощное добро!

Когда Творец уготовлял, как зодчий,

Премудрое создание миров,

Он взял добро орудием всесильным,

Он взял добро основой бытия,

Он положил его конечной целью,

Чтоб все и всё стремилося к нему.