Зловещий блеск твоей ужасной стали.

Да буду я, как грозный твой клинок,

Непобедим, на все мольбы бесчувствен…

Натан, Натан, твой смертный час пробил!.

Когда падет соперник пораженный,

Как сам Господь в предвечных небесах,

И щедрости, и совершенств высоких,

Я на земле остануся царем.

Я не боюсь названия убийцы:

Кто тайну ту дерзнет разоблачить?..

Быть может он себе доверье встретит?

Мне совести не страшен приговор:

Я заглушить его сумею скоро;

Пусть он звучит в могильной тишине,

Пусть он твердит мне на ухо: «убийца».

Убийца, да! — отвечу я ему,

Но назови мне славного героя

И назови бесстрашного вождя;

Кто похвалой потомства был увенчан,

Кто не бывал убийцею стократ!

Он сожигал, опустошал и грабил;

Благотворить несчастным я хочу.

Он проливал потоком кровь людскую.

Я каплю лишь ничтожную пролью.

Порой убил он целые народы;

Я старика отжившего убью.

Но все того великим именуют;

Ужель меня злодеем назовут?

Свой замысел, чтоб ни было, исполню

И прозвище меня не ужаснет!

Да! Я хочу убийцей быть и буду!..

Волнует грудь отваги бурный пыл.

Горит лицо, огонь снедает сердце;

В нем ненависть бушует, как пожар,

И тот пожар кровь старика потушит…

Натан, Натан, твой смертный час пробил!.

4 СЦЕНА

Сад перед дворцом. Не совсем рассвело. Натан гуляет.

Натан (один).

Так, решено: пожертвую собою,

Чтоб юношу безумного спасти.

Губительным, жестоким ослепленьем

Он увлечен. Уж сила кротких слов

Не возвратит его на путь спасенья;