Он вполне заслужил это, и дон Педро, упомянув о нем, лишь воздал ему должное: синьор Клавдио превзошел все, что можно было ожидать от него в его возрасте: он дрался как лев во образе агнца. Словом, он превысил все надежды настолько, что это превышает мое уменье рассказывать.

В Мессине у него есть дядя, которого эти вести очень порадуют.

Я уже вручил ему письма: он очень обрадовался им — до такой степени, что радость из стыдливости прибегла к наружным признакам горести.

Он заплакал?

Неудержимо.

Сердечный избыток сердечности! Что может быть правдивее лица, омытого подобными слезами? Насколько лучше плакать от радости, чем радоваться слезам!

А скажите, пожалуйста, синьор Фехтовальщик вернулся с войны или нет?

Я такого имени не слыхал, синьора. В нашем войске такого человека не было.

О ком это ты спрашиваешь, племянница?

Кузина имела в виду синьора Бенедикта из Падуи.

А, он вернулся; и такой же весельчак, как всегда.

Он по всей Мессине развесил объявления, вызывая Купидона на состязание в стрельбе острыми стрелами,
Леонато

Право, племянница, ты слишком нападаешь на синьора Бенедикта; но я не сомневаюсь, что он поладит тобой.

Он очень отличился на войне, сударыня.

Верно, у вас был залежалый провиант, он помог вам с ним управиться? Он доблестный обжора, желудок у него превосходный.

Он превосходный воин, сударыня.