Марат. Да.
Напевая вальс, они медленно закружились по комнате. Очень далекая стрельба.
Лика. Марик…
Они остановились.
Это ужасно, столько горя вокруг – а мы…
Марат (тихо). Мы не виноваты.
Снова закружились медленно по комнате. Затем голоса их замолкли. Они остановились и долго молчат, обнявшись.
Лика (задыхаясь от волнения). Марик… Марик…
И Марат поцеловал ее.
Боже мой… Что же теперь будет?
Марат (тихо). Я бы тебе сказал… (Шепотом.) Но я не скажу.
Лика (улыбнулась, счастливая). Милый… бедный Марат.
Открылась дверь, в комнату, пошатываясь, вошел Леонидик. Ничего не видя, он сделал шаг к огню и тяжело повалился на пол. Лика и Марат молча бросились к нему.
Леонидик (бессвязно). Растопочка… Хорошая растопочка…
21 АПРЕЛЯ
Прошла неделя. В комнате появился самодельный топчан, на нем они и устроили Леонидика. Еще один день апреля шел к концу – за окном закат.
Лика (на пороге). Он спит?
Марат (он сидел возле Леонидика). Ага. Чего ты так поздно?
Лика. В отряде задержали. Ты покормил его?
Марат. Сразу, как вернулся, подогрел кашу. Он какой-то смурной – страшно боится больницы. А почему – неизвестно. Какой-то он чудак.
Лика. Чудак?
Марат. Ну да, любопытный тип. Обидно, правда, что он съел всю твою посылку, но, с другой стороны, он выздоравливает.
Лика. Я ведь сначала была убеждена, что у него воспаление легких. Теперь ясно, что это была простуда – воспаления он бы не вынес.
Марат. Да, его было здорово жалко. Я ведь насмотрелся, как люди умирают. А этот был какой-то симпатичный.