Лика. Дурак ты! Какой же я ребенок?

Марат. Ну – девица… подумаешь, разница! Все равно ты живешь глубоко неверно – совершенно отъединилась от общей борьбы народа. Именно одиночество приводит к дистрофии…

Лика. Это ты, умница, сам придумал?

Марат (запальчиво). Да если знать хочешь, я питался вдвое меньше тебя, однако самочувствие имею почти удовлетворительное!… И это потому, что делал все, что полагается рядовому ленинградцу. И, может, даже чуть больше.

Лика. Ты просто хвастун.

Марат. Нет, я не хвастун.

Лика (вытерла слезы). Значит, врун.

Марат. Это другое дело.

Лика. За эти пять дней ты мне врал неоднократно. Скажешь, нет?

Марат. Конечно, не скажу.

Лика (вдруг с интересом). А почему ты врун?

Марат. Так веселее. (Резко.) И вот что – хватит отъединяться. Сегодня я отведу тебя в бытовой отряд, и ты начнешь приносить пользу. Ты же вполне здоровая – просто стыдно на тебя смотреть… Ты должна помогать ослабевшим людям.

Лика. Я и так помогала…

Марат. Соседям? Недостаточно. Мелочь! Надо приносить людям пользу целый день. Без устали, поняла?

Лика. Хорошо.

Марат. Что хорошо?

Лика. Я согласна.

Марат. А то сидишь целый день и Тургенева читаешь. Разве это дело – всю библиотеку сожгла, а Тургенева оставила.

Лика. А если он мне нравится?

Марат. Да ну, певец дворянских гнезд!… Разве он мобилизует?

Лика. Меня он мобилизует.

Марат. Отлично! Вот мы сегодня и пойдем в отряд, и ты запишешься.

Лика. Я же сказала – хорошо. (Не сразу.) А сейчас что мы делать будем?