ПЕРВЫЙ. Ага, хорошо, сын. Роль для молодого героя. Сын, конечно же, негодяй. Потому что от осины не родятся апельсины. Нет, не рожает свинья бобра.

ВТОРОЙ. У меня очень хороший сын.

ПЕРВЫЙ. Да ладно врать-то. Я ведь знаю — наркоман много лет. Папа алкаш. Сын наркоман. Мама тайная проститутка. Уверен на сто! Итак! Вот какое замечательное развитие твоего долбанного идиотского сюжетного хода! Итак, приходит наркоман. У него есть ключи?

ВТОРОЙ. Он не наркоман. У него есть ключи.

ПЕРВЫЙ. Хорошо. Приходит домой молодой негодяй, приводит с собой молодую негодяйку — роль для молодой артистки-проститутки, живущей с главным режиссёром — маленькая роль, нет в нашей пьесе для девиц лёгкого поведения больших ролей! — о, как сильно сказал! Итак, приходит он и видит … О, что он видит, юный Гамлет наш, он видит папу своего и его друга. Да, друга! Правильно, в пьесах и сценариях нужна обязательно любовь. Без любви ничего не движется. Придумаем её. Ведь в жизни-то её нету, надо придумать на сцене. Итак, великая любовь. О, как хорошо! У папы есть друг! Друг с большой буквы. Сын узнает папину тайну. Как это всё обостряет! Вдруг выясняется, что папа, ах-а, папа наш оказался шалунишка, жил в тайне с…

ВТОРОЙ. Бред. У папы нет тайн от сына.

ПЕРВЫЙ. Не скажи, нет, не скажи. А мы вот возьмём, и сделаем, чтоб была тайна. Главное в пьесе — загадка и тайна, так ведь? Так. Начнём, да?

Берет в руки вазу с полки, поднимает высоко в руках, бьет её что есть силы об пол, вдребезги.

ВТОРОЙ. Ты сдвинулся?

ПЕРВЫЙ. Она мне ещё в тот раз не понравилась. Она была пухлая, гадкая, мерзкая, как вся эта компания, что здесь тогда собралась — такая же пухлая, гадкая, мерзкая. Помнишь эту компанию? Пошлая, пакостная, мещанская ваза. Что, жалко?