ПЕРВЫЙ. Ага. То есть, он пил с вами и говорил про высокое.(Передразнивает). «Знаете, знаете». Вот пристало. А вы слушали, открыв рот. Пустомеля. Так?

ВТОРОЙ. Нет. И все-таки — чай или кофе?

ПЕРВЫЙ. Именно так. Сотрясание воздуха. Болтовство. Болтология. Шаманство. Говорильня. Вот было и есть главное. Да мне всё равно. Надо побрызгать этих ос, надоели. Где у вас этот пульвелизатор?

ВТОРОЙ. Пуль-ве-ри-за-тор надо говорить.

ПЕРВЫЙ. Да-а? (Смеётся). Итак, декорация. Мне очень нравится эта квартира. Декорация эта. Я ведь тут был! Я помню! И вы помните это, что ж вы скрываете?

Ходит по квартире.

Однажды зимой тут разыгрывается следующая история. У хозяина квартиры день рождения. Десять лет назад. Или больше? Больше. Пятнадцать лет назад. Или, скорее, двадцать. Те же стены, те же хрустальные вазы, правда, нет тополиного пуха. Та же компания — богема, гений на гении. Пьянка. Кто-то притащил мальчишку, он пишет, мальчишка пишет какие-то странные повести, романы, пьесы, сценарии. Написал очень много. Мальчишка уже пьян, он вообще чуть ли не алкоголиком стал, как начал общаться с богемой театральной, киношной. Ему все кричали — гений, гений. То есть, ещё один гений среди удобрений. И вот знаменательный день, он приглашен в дом к “Солнцу”, к светилу, к великому кинорежиссёру. Мальчишка пьян в жопуа, тащит с собой кучу бумаг, своих писулек. В квартире много народу, шум, гам, крик, все пьют, все общаются, мальчишка среди них. Он пришёл босиком. У него нет носков, он страшно беден, он приехал из своего Задрипанска в большой город, снимает квартиру, живёт впроголодь, он пропился в доску, он не может найти работу, он гений, он думает так, ему так сказали.