ПЕРВЫЙ. Итак, тот вечер, зима, я без носков, пропито всё, и меня выгоняют из дома «Солнца». Я устраиваю скандал от обиды, ненависти к вам, жирным, богатым, диктующим всем и вся. Это было так недавно и сейчас вы — никто. Скажи, а зачем ты всем рассказываешь, что мы с тобой друганы, что часто пил со мной раньше, что можешь позвонить мне в любой момент, рассказываешь эту историю, как выгнал меня отсюда, и хихикаешь, рассказывая это? Мне же доложили, мне льстят, я богат, все хотят угодить хоть чем-то. Зачем? С Пушкиным на дружеской ноге — поэтому?

ВТОРОЙ. Я никому никогда не рассказывал о той истории. Да и забыл её, честно говоря.

ПЕРВЫЙ. Не ври. Рассказывал. Не забыл. Мне доложили. И не раз.

ВТОРОЙ. Я сделаю кофе.

Молчание.

Почему ты так смотришь?

ПЕРВЫЙ. Неужели я так сильно изменился, что со мной надо на «вы».

ВТОРОЙ. Мы говорим на «ты».

ПЕРВЫЙ. Ты старше меня на десять-пятнадцать лет, а ощущение, что у нас разница в возрасте лет пятьдесят. Ты совсем старый пень стал, дружище.

ВТОРОЙ. Надо выпить. Все нервны. Ты нервен.

ПЕРВЫЙ. Я не пью пятнадцать лет. Спасибо тебе и этой квартирке.

ВТОРОЙ. Ерунда. Чуть-чуть можно. Кончай, чего ты обижаешься? Из-за чего? От того, что я сказал — не приходи без носков? Ну, может, и сказал. Правда, я в упор не помню. Ну, наверное, сказал. Конечно, сказал. Что теперь — сердиться?

ПЕРВЫЙ. Нет. Ты правильно сказал — мстить. Сердиться я не буду. Чего сердиться-то, на кого? На тебя? Ты нуль без палочки. Но прижать тебя еще ниже будет приятно. Отомстить. Очень приятно мстить, ты знаешь, очень.