Эти встречи в доме Илича не могли остаться без последствий, и часто многие новые издания и многие творческие замыслы появлялись именно как результат этих встреч.

Можно почти с уверенностью сказать что это литературное собрание – дом Илича – было той средой, в которой развился процесс перехода от романтизма к реализму, что именно из этой среды развилась та сила, которая ликвидировала литературную гегемонию Нового Сада и завоевала Белграду первое место, и, наконец, что эта среда, давшая в лице Войислава поэтического реформатора, дала литературе и многие другие известные имена.

Меня в дом Илича ввел Войислав, с которым я был знаком уже в 1880 году, когда мне приходилось встречаться с ним в редакциях некоторых газет. Вначале мое знакомство с Войиславом сводилось к обычным встречам в «Дарданеллах» – знаменитом клубе богемного и остроумного Белграда 80-х годов, – а затем мы познакомились ближе, и я стал не только ежедневным гостем Иличей, но иногда и жил у них.

Вступление в поэтический дом Илича имело для меня особое очарование. Издали этот дом казался мне, шестнадцатилетнему юноше, каким-то зачарованным замком или недоступным гнездом, в котором царят старые орлы, в то время как молодые орлята улетают, чтобы посмотреть мир, и вечером возвращаются на ночлег.

Старый Йово Илич – «отец», как его называли дети, а вместе с ними и все мы, остальные, – был тогда еще очень крепким стариком. Как раз в то время начала издаваться «Отаджбина» (1875) Владана Джорджевича. Йово Илич, долгое время до этого занимавшийся политикой, снова возвращался к поэзии, и в его стихах звучали какие-то новые, чудные экзотические ноты.

Когда я появился в доме Илича, самого старшего из братьев – Милутина Илича – не было в Белграде. Он был срезским начальником в одном из срезов