Йовица. Да… и по делу тоже. У тебя, кажется, есть овечьи шкуры. Ты мне как-то жаловался, будто не знаешь, что с ними делать. Так вот, я скоро поеду в Белград…

Еврем. А с чего это ты, брат, вдруг про шкуры вспомнил? Были когда-то шкуры, да сплыли! Ты вечно так: девять переулков обойдешь, пока домой придешь. За другим ты пришел, не за шкурами.

Йовица. Ни за чем другим, только за шкурами!

Еврем. Эх, чтоб тебя! Не ты ли пил с магарыча, когда я эти шкуры продал, а?

Йовица (будто вспомнил). А разве мы тогда за шкуры пили?

Еврем. Нет, за ягоды!

Йовица. Совсем из памяти выскочило.

Даница приносит чашку кофе, ставит и уходит.

Еврем. Брось ты, ничего у тебя не выскочило, знаю я тебя. Если уж ты надумал покупать коня, то всегда сначала заведешь разговор об обручах и бочках.

Йовица. Такой уж у нас торговый порядок. А… ты утром был на Торговой улице?

Еврем. Был.

Йовица. А слышал что-нибудь?

Еврем. А что слышать? Есть что-нибудь новое?

Йовица. Знаешь, иду я утром по Торговой улице, а начальник подошел ко мне, опустил руку мне на плечо…

Еврем (удивленно и недоверчиво). Бог мой, на чье плечо?

Йовица. На мое плечо.

Еврем. Кто опустил?

Йовица. Господин начальник.

Еврем. Что ж это он, кого ни встретит, всем руку на плечо опускает! И что он тебе сказал?

Йовица. Говорит: «Бог мой, господин Йовица, плохи наши дела!»

Еврем. Какие дела?

Йовица. О политике человек говорил…

Еврем. А почему же они плохи?

Йовица. Говорит: «Наши, в Белграде, не хотели бы, чтоб Илич опять был депутатом».

Еврем (притворяется удивленным). Э, бог мой, как же это?

Йовица. Вот так и сказал, слово в слово.

Еврем. Не верю. Что ж это получается, брат! Илич – вполне подходящий человек, он на своем месте.