Йовица. Э, видишь, для них там, в верхах, не на своем!

Еврем. А как же теперь? А что говорит господин начальник?

Йовица. Говорит, надо другого найти!

Еврем. «Другого»! Как будто у нас здесь депутаты на деревьях растут, а мы их только собираем.

Йовица. Оно, конечно, так. Но если подумать серьезно, то и в самом деле, почему б не мог кто-нибудь другой?

Еврем (подозрительно). Мог бы, я не говорю, что не мог, но ты скажи мне, кто?

Йовица (делает вид, что думает). Мог бы… например, Мита Арсич!

Еврем. Да он вот-вот разорится!

Йовица. А Иова Црвлянин?

Еврем. А это не он сидел в тюрьме за то, что украл завещание?

Йовица. А отец Пера?

Еврем. Ну, отец Пера – достойный кандидат! Особенно если там в Скупщине нужны люди, умеющие зевать. Знаешь, батюшка как зевнет, так ему и мать родная не скоро рот закроет. Но он, чего доброго, увезет с собой свояченицу в Белград, и тогда нам не избежать скандала.

Йовица. Это верно!

Еврем. Кроме того, в Белграде много музыки. А он ведь, знаешь, какой: как музыку услышит, так подавай ему хоровод. Пусть это хоть похоронный марш будет. Тут-то оно еще куда ни шло, а там…

Йовица. Тогда уж я и не знаю, кого бы?…

Еврем (настороженно). И я не знаю.

Йовица. Тут ведь нужно найти такого человека, чтоб за ним никакого хвоста не было. А где ты в наше время такого найдешь? Вот я, например, и насчет тебя думал…

Еврем настораживается.

Но ведь и тебя нельзя. Помнишь спирт?

Еврем. Какой спирт?

Йовица. А тот, которым ты, как говорят, из-под полы торговал.

Еврем (обиделся). Слушай ты, хоть и говорят, будто я из-под полы спиртом торговал, но государству я убытка не нанес. Налоги всегда аккуратно платил. Про меня никто не может сказать, что я поставлял в армию гнилое мясо.

Йовица. Ну вот, сразу и вскипел! Не хватает еще нам поругаться. Не за этим я к тебе пришел; я ведь, брат, пришел к тебе как к человеку, как к приятелю, хотел с тобой по душам поговорить.