"Чего бы,- говорю,- и не пойти, пойдём, однако". Утром следующего дня и встретился я с Александром Максимовичем на околице их деревни, идти до неё недалече из села (да ты, поди, знаешь, сам не раз рыбалил на речке, на Чёрной). Порыбалили мы, значит, малость, скорее, для блезиру, потому как пришли мы не рыбалить, а водку пьянствовать. Оно, конечно, с утра пить вроде и не полезно, но с хорошим человеком выпить - оно в любое время не вредно, - тут Петр Николаевич сделал небольшую остановку, так как первая наша бутылка уже закончилась, мне пришлось достать из "дипломата" ещё одну из своего запаса: в село Ильинское без такого запаса ехать ну никак невозможно. Самому же мне вспомнилась речка Черная, что речкой медленно и степенно протекала у деревни Берёзовка, а начиналась нешироким извитым ручьём из озера у деревеньки Выселки. Речка та запала мне в душу своей чистотой и чудными зелёными бережками, поросшими плакучими ивами, смородиной да черёмухой; в июне от цветущей черёмухи был замечательный аромат на всю, казалось, округу, а пчёлы мощным гудом гудели в кронах цветущих деревьев. Петр Николаевич меж тем разлил водку по стопкам ("Не частим ли мы?",- подумалось мне вскользь) и продолжил свой рассказ:

- Так-то вот посидели мы с Максимычем, он и пооткровенничал со мной рассказами из своей, значит, жизни да из жизни друга своего, Василия Ивановича...

...Крепкий и плечистый, озорной и весёлый тракторист Васька, шелопутный и до девок охочий, был для жителей всей деревни ну чисто занозой, ни один праздник или мероприятие ли колхозное не обходились без его озорства, но в работе на своем тракторе был настоящий бес, если уж работал, так без устатку от зари до зари, железо уж не выдерживало, а этот Корешок, как звали Ваську промеж себя дружки его в Берёзовке, крепче был любой железяки.