Вихорев. Вам тятенька прикажет итти.

Авдотья Максимовна. Ах, нет, тятенька меня любит. Я скажу ему, что не люблю Бородкина; он насильно не заставит…

Вихорев. А как он этого не послушает, что тогда?

Авдотья Максимовна. Я уж, право, не знаю, что мне делать с этим делом, такая-то напасть на меня!

Вихорев. Хотите, я научу вас, что делать?

Авдотья Максимовна. Научите.

Вихорев. Уедемте потихоньку, да и обвенчаемся.

Авдотья Максимовна. Ах, нет, нет! – что вы это, ни за что на свете!.. Ни-ни, ни за какие сокровища!..

Вихорев. Тятенька вас любит, он простит. Мы к нему сейчас приедем после свадьбы, знаете, по русскому обыкновению, ему в ноги… Ну, старик и того…

Авдотья Максимовна. Да и не говорите!.. Он проклянет меня!.. Каково мне тогда будет жить на белом свете! До самой смерти у меня будет камень на сердце.

Вихорев. Ну, извините, я другого средства не знаю.

Авдотья Максимовна. Вы лучше вот что сделайте, Виктор Аркадьич: приезжайте к нам нынче вечером, да и поговорите с тятенькой, а я сама его тоже попрошу; хоть и стыдно будет, да уж переломлю себя.

Вихорев. А ну, как он откажет мне?

Авдотья Максимовна. Что ж делать!.. Знать, моя такая судьба несчастная. Вчера тетенька на картах гадала, что-то все дурно выходило, я уж немало плакала. (Подносит платок к глазам.)

Вихорев. Послушайте, коли вы меня так любите, так вы уговорите Максима Федотыча, он вас послушает. Тогда мы оба будем счастливы!

Авдотья Максимовна. Вы-то меня любите ли так, Виктор Аркадьич, как я вас люблю?..