Натан держал в руке наполовину опустевший вертел так, что тот упирался мне в грудь. Он перил в то, что говорил. А ведь мои показатели были вдвое лучше, чем его. Мои качественные рапорты часто ставили в пример за точность и ясность изложения, а ведь я не проводила за их составлением по три часа в стенаниях, как большинство других. Я стреляла лучше него. Я знала, что некоторые готовы драться, чтобы заполучить меня и напарницы. В отличие от него. Я хочу сказать, что никто не стал бы драться, чтобы заполучить в напарники его.

Я вздохнула и засунула ему в рот кубик нуги. На улице какой-то тип опустился на колени прямо посреди залитого солнцем тротуара. На шее у него болталась картонка с надписью; прохожие ловко огибали его.

– Хорошо. Допустим… Допустим, ты проводишь ночи, передвигая мебель. Допустим, если тебе так нравится. Я не верю ни одному слову, но допустим. Так что же рассказала тебе Крис?

– О чем? Что ты имеешь в виду?

Я не отставала от преследуемого, прицепилась к нему намертво. Несмотря на полумрак, я преодолевала все препятствия. Этот парк я знала как свои пять пальцев.

Я пробежала наискосок через спортплощадку и понеслась по центральной аллее, чтобы перерезать ему дорогу прежде, чем он доберется до решетки Западных ворот: ему было достаточно проскользнуть между машинами, чтобы я потеряла его из виду. Я еще поднажала, преодолела холм, который ненавидела всем сердцем, потому что во время моих ежедневных пробежек у меня после него отваливались ноги, а когда земля подмерзала и становилась скользкой, он вообще превращался в маленькую Голгофу. Так вот, добравшись до вершины холма, я тотчас же разглядела этого парня и смогла точно рассчитать, в каком месте наши пути пересекутся. На всякий случай я выхватила пистолет из кобуры.

Когда он увидел, что я несусь на него, как дикий зверь, он резко остановился. Мне показалось, что он побледнел.