– Если она будет продолжать в том же духе, то в конце концов лопнет.

Мэри-Джо в последний раз помахала нам рукой из машины.

– Ты не согласен? Если она не примет меры, это будет ужасно. Ее же разорвет на кусочки.

Мы с трудом поднялись в квартиру.

– Ужасно для кого?

– Да для нее, конечно.

Гостиную мы, по крайней мере, от коробок освободили. Но теперь там не на что было сесть. Мы оба молча оглядели комнату, я лично с некоторой растерянностью.

Мгновение спустя Крис со вздохом сказала:

– Пожалуй, я пройдусь пылесосом…

– Прекрасно, – отозвался я, – а я пока отгоню грузовичок в гараж.

Когда я вернулся, она слушала сообщения, записанные на автоответчике мобильника, торопливо царапая что-то в записной книжке, сделанной из вторично переработанной бумаги (я мог бы добавить: «любезно подаренной ей магазином биологически чистых продуктов», но я этого не скажу).

Я отправился в ванную, принял душ и возвратился в гостиную. Сообщения закончились.

– Ну, что новенького? – спросил я, так, на всякий случай.

Минувший год возвел между нами почти непрозрачную стену. Наши отношения уже не были такими, как раньше. Ее и моя работа сделали нас почти несовместимыми. Если у моей жены и было что-то «новенькое», то я узнавал об этом последним. Даже если речь шла о рождении ребенка в семье наших друзей, известия от которых приходили все реже и реже… по крайней мере, мне. В самом деле, она наложила на меня эмбарго по всем направлениям, что мне казалось откровенно смешным. И обидным. Это было доказательство того, что ниточка, связывавшая нас, перерезана. Теперь мы дрейфовали в бесконечном пространстве в противоположных направлениях.