Куколка. Что сказать?

Арчи Ли. Что она злоупотребляет нашим гостеприимством.

Тетя Роз (издали). Вы только взгляните, взгляните, детки…

Арчи Ли. Ты скажешь ей?

Тетя Роз. Взгляните, детки, на эти поэмы, созданные природой!

Арчи Ли. Или мне сказать?

Куколка. Замолчи. Я сама.

Арчи Ли. Тогда скажи прямо сейчас. Довольно миндальничать!

Тетя Роз (около веранды). Взгляните на них, взгляните, детки! Это же настоящие поэмы природы!

Но «детки», словно не слыша, уставились не на цветы, а на лицо не ко времени радостной тети Роз. Старушка растерянно смеется и, повернувшись, обращается уже непосредственно к Арчи Ли.

Не правда ли, Арчи Ли, это настоящие поэмы природы? Не правда ли?

Буркнув что-то, Арчи Ли встает и, проходя мимо стула жены, пинает его ногой, напоминая Куколке об ее обещании.

Куколка (откашлявшись, неловко). Да, да, тетя Роз, настоящие поэмы, конечно, поэмы. Послушайте, тетя Роз, раз уж мы заговорили, подойдите-ка на минуточку поближе. Мне надо вам кое-что сказать.

Тетя Роз, словно предчувствуя опасность, отходит от веранды, встает спиной к ней. На лице ее – страх, тот хорошо знакомый страх, который въелся ей в самые кости, но к которому она так и не привыкла.

Тетя Роз. В чем дело, милочка? (Медленно оборачивается.) Я чувствую, детки, вы чем-то расстроены. Чтобы угадать это, не надо звать цыганку с картами. Вы оба с Арчи Ли чем-то расстроены. Наверно, ужином недовольны. Правда, Куколка? Овощи недостаточно проварились. Думаешь, я этого не знаю? (С нерешительным смешком переводит взгляд с лица Куколки на спину Арчи Ли.) Моя плита сыграла со мной дурную шутку. Я думала, она топится, а она все это время…

Куколка. Вы бы присели, тетя Роз, так удобней говорить.

Тетя Роз (с истерической ноткой в голосе). Я не хочу сидеть, не хочу! Разговаривать можно и стоя! Понимаешь, сперва садиться, а потом вставать – это только лишние хлопоты. Так в чем же дело, милочка? Сейчас я поставлю цветы в воду, пойду растоплю свою плиту и приготовлю вам, детки, яйца по-бирмингемски. Слышишь, Арчи Ли, сынок?