Лариска . Ты куда?

Игнатий . Никуда. Что с тобой?

Лариска . Я все время боюсь, что ты уйдешь. Когда ты от меня уходишь, у меня обрываются внутренности, как у пчелы. Если пчелу разозлить, она жалит, а потом улетает помирать, потому что вместе с жалом у нее отрываются внутренности.

Игнатий обнимает ее.

Лариска . А если я умру, что ты сделаешь?

Игнатий . Напьюсь.

Лариска . И все?

Игнатий . Напьюсь и заплачу.

Лариска . Мой образ со временем будет высветляться в твоей памяти, и ты полюбишь свою утрату.

Игнатий . Подожди, может, я тебя и так полюблю.

Лариска . Я не верю. Не могу себе представить. У Бунина рассказы о любви всегда кончаются смертью и никогда свадьбой. Наверное, очень сильная любовь должна быть обречена, а я хочу уготовить для нее такую банальную судьбу, как семья, – троих детей, физзарядку по утрам, прогулку перед сном.

Игнатий . Не изводи меня. Я сегодня целый день принимал зачеты. У меня уже слуховые галлюцинации.

Лариска торопливо накрывает на стол. Садятся. Лариска подпирает лицо кулачками и смотрит, как Игнатий ест.

Лариска . Когда ты ешь, я почему-то вижу, какой ты был маленьким.

Игнатий . Какой?

Лариска . В коротких штанишках с лямками. Мне кажется, что ты и не вырос. Мне кажется, что я тебя гораздо старше.

Игнатий . Ешь. А то сидишь и смотришь мне в рот. Я так не могу.

Лариска . Ты широко кусаешь, а потом жуешь с сомкнутым ртом… А когда ты чихаешь, у меня вот здесь, под ложечкой, что-то сдвигается, как будто разражается тихая гроза.

Игнатий . Раньше мне казалось, что я жую и чихаю исключительно для себя.

Лариска . Когда я с тобой, я спокойна и счастлива. И я больше ничего, ничего не хочу. Вот так бы и сидела до второго пришествия… Ешь мед.

Игнатий . Я не люблю мед.

Лариска .