Иноуэ. Но если дойдет до этого…

Хьюскен. Если переговоры будут продолжаться в таком же духе, как до сих пор, ничего другого не остается. Я считаю консула очень покладистым человеком. И потом, как-никак он ведь дипломат, а не командир эскадры… Не думаю, чтобы он сразу прибегнул к артиллерии, если мы сдвинемся с мертвой точки. Со своей стороны я постараюсь успокоить его. Но вам необходимо проявить больше искренности. Прощайте, господа!

Хьюскен уходит. Морияма провожает его до дверей.

Иноуэ (подавленно). Дело принимает скверный оборот, а?

Накамура. Перед нами могучий партнер, всему миру диктующий свою волю… Малейшая промашка с нашей стороны – и он безжалостно нас раздавит!

Мацумура. Осмелюсь высказать свое мнение… По-моему, мы ведем переговоры чересчур нерешительно. Чужеземцы видят нас насквозь, оттого и глумятся над нами. Теперь они заговорили об артиллерии, а между тем ни одного американского корабля здесь нет, так что нам нечего опасаться! Не лучше ли раз и навсегда наотрез отказать им?

Иноуэ. Хотя сейчас их флота нет, никто не знает, когда он может появиться. Я не думаю, разумеется, чтобы они сразу объявили войну, но если переговоры прервутся, это будет очень и очень скверно!

Накамура. Как вы сами сказали, искусство дипломатии в том, чтобы вести все дела в дружественной атмосфере. Одной лишь настойчивостью ничего не добьешься. Вот и на этот раз, надо как-то доказать нашу искренность, иначе их не успокоить.

Иноуэ. Безусловно. Но возьмите проблему обмена золота или вопрос о праве путешествовать на расстояние в семь ри

Вакана. Надо во что бы то ни стало заставить О-Кичи согласиться. Это снимет с нас обвинение, будто мы не выполняем собственных обещаний. Чужеземцы скучают; безусловно, они смягчатся, когда мы наконец пришлем в консульство женщин, и многочисленные проблемы, о которых ведутся переговоры, можно будет уладить гораздо проще.