Дамнянович (входящему Душану). Что, была сегодня почта?

Душан. Да.

Дамнянович. От Драгиши нет ничего?

Душан. А ты ему говорил, чтобы он писал на мой адрес?

Дамнянович. Да.

Душан. Тебе есть письмо. Его принес специальный посыльный из города. (Протягивает ему письмо.)

Дамнянович. Это, наверное, от матери. (Распечатывает письмо и читает про себя.) Мать спрашивает, нельзя ли ей прийти повидать меня. А прошел всего день с тех пор, как мы расстались!

Душан. Пусть приходит, конечно, пусть приходит. Может быть, это неосторожно? Письмо адресовано на твое настоящее имя.

Дамнянович. Нет. Тот. кто его принес, не посыльный, а мой родственник.

Душан. И все же нужно быть осторожнее.

Дамнянович. Ты думаешь, ей можно написать, чтобы она пришла?

Душан. Конечно. Почему бы ей не прийти!

Дамнянович. Да, но понимаешь, что получится из-за этой перемены имени, если она придет?

Душан. Мы ей все объясним.

Дамнянович. Я напишу, чтобы она приходила только в случае крайней необходимости, если надо будеть что-нибудь сообщить? Ведь она подала просьбу о помиловании. А мой родственник все еще ждет?

Душан. Да, он ждет ответа.

Дамнянович. Идем, дадим ответ. (Уходят.)

Арса, Вичентие.

Снаружи слышится шум и спор; входят оба, неся удочки и жестяные коробки с червями.

Вичентие (бросает жестянку с червями). Это твои черви, твои! Из твоего виноградника, возьми их! Но больше я с тобой никогда не буду ловить рыбу.

Арса. При чем тут черви! Ты скажи, почему вдруг я оказался виноватым в том, что мы ничего не поймали?

Вичентие. Почему? Да потому, что ты не знаешь самого основного правила рыбной ловли: ты не умеешь молчать. Только мой поплавок начнет шевелиться, ты обязательно должен заговорить.