Душко. Во-первых, не вижу проблемы, а во-вторых, думаю, что тебе надо решить все обычным способом.

Дана. А ты? Ты и дальше намерен относится ко мне обычным способом?

Душко. Даночка! Не говори пошлостей! Ты унижаешь мое мужское достоинство.

Дана. Чем?

Душко. Тем, что требуешь от меня чего-то… А я… Я просто не представляю, что я могу для тебя сделать! Что? Скажи, что? Посочувствовать? Я сочувствую… Могу посоветовать… утешить…

Дана. И все?

Душко. А что еще?

Дана (с ненавистью). Пошел вон! (Плачет.) Убирайся!

Душко (оглядевшись, пытается ее обнять). Ну, воробушек… Ну, не надо… Раскрой мне свои крылышки… Ну, пойдем к тебе… Я все равно отменил теннис…

Дана (отталкивает его). Убирайся с глаз моих! Слышал?!

Душко (сухо). Так. В конце концов я сделал все, что мог. На большее я не способен. (Уходит.)

Дана, Заре.

Заре (подросток лет пятнадцати). Я принес письмо для отца.

Дана (берет письмо). Почему ты его распечатал?

Заре. А почему нет? Отец мои письма тоже распечатывает. Он — мои. Я — его. Взаимопроникновение. Диффузия. Кстати, письмо неинтересное. Директор гимназии сообщает отцу, что я уже восемь дней не посещаю занятия. Это я и без него знаю.

Дана (бросает письмо). Мне все равно.

Заре. Мне тоже. Пусть отец и директор гимназии сами ломают голову. Дети не обязаны вмешиваться в дела отцов.

Дана. Ты его хотя бы передай.

Заре (Указывая на пол). Вот оно лежит. Пусть сам возьмет. Я не почтальон… На кухне есть что-нибудь перекусить? Я не приду обедать.