– Я скажу все.
В голове у нее мелькнуло: «Я им не Зоя Космодемьянская. Я признаюсь, в чем они хотят, даже в том, что рыла тоннель от Багдада до Парижа».
– Ну, вот и чудненько, – сказал первый мент и почесался.
Таня рухнула на стул.
– Развяжите мне руки, – попросила она. – И дайте карандаш и бумагу. Я все напишу.
Менты переглянулись.
– Сними с нее «браслеты», Ефимов, – скомандовал сидящий за столом. – И дай ей ручку и бланк.
Второй подступил к Тане, достал ключик и расстегнул наручники. Она стала массировать руки, чтобы к ним скорее прилила кровь и вернулась чувствительность.
Ефимов присел за пустой стол сбоку, наклонился, залез в ящик и стал рыться в нем.
Главный мент, ухмыляясь, качался на стуле, заложив руки за голову. Перед ним стояла кружка дымящегося чая и лежала кобура с пистолетом.
«Боже, как же я вас ненавижу!» – мелькнуло у Тани.
И в следующий миг, подчиняясь не сигналам мозга, а какой-то звериной интуиции, она шагнула к столу, схватила кружку с чаем – и выплеснула обжигающую жидкость прямо в лицо менту!
«Господи, что я делаю!» – успела подумать она, и это была ее последняя связная мысль, потому что ошпаренный мент заорал во всю глотку: «У-у-у!.. Су-у– ка-а!..» – а Ефимов вынырнул из своего ящика – на его лице было написано детское недоумение.
– Стоять!! – заорал он и полез в кобуру за пистолетом.
Выхватить он его успел, но вот прицелиться в Таню – нет. Потому что она тоже не теряла ни секунды. Вытащила из валявшейся на столе кобуры «макаров», сняла оружие с предохранителя – и выстрелила в Ефимова.
Тот рухнул на пол.
Услышав звук выстрела, ошпаренный дознаватель сполз со своего стула под стол и прикрыл голову руками.
Татьяна на секунду замерла, не зная, что делать дальше. Потом бросилась к окну.