
Судья. Таковы доводы против вас. Если желаете говорить, мы слушаем вас.
Пилот. Да, конечно, я хочу говорить. Прежде всего откажитесь от всякой мысли о том, что я охотно останусь здесь, если вы отложите исполнение смертного приговора. Даже если единственным условием будет не делать попыток к бегству, я все равно постараюсь убежать.
Реакция в зале суда.
Обвинитель. Он доказывает свою вину лучше нас.
Пилот. Да, я постараюсь убежать на ту самую войну, которую вы заклеймили здесь, войну, из-за которой вы считаете меня дикарем. Обвинитель. Но почему?
Пилот. Потому что она не закончилась, потому что сам я еще не выполнил своего долга в этой войне. И пока другие люди умирают за дело, которое я считаю таким же священным, как вы – свое собственное, я бы не смог оставаться даже здесь, на этом чудесном острове, жизнь которого исполнена достоинства и спокойствия. Послушайте, всякий дурак поймет ваше стремление обезопасить свою жизнь. Но позвольте и мне спросить вас кое о чем. Была ли ваша жизнь всегда такой, как сейчас? Разве законы ваши и культура существовали извечно? И разве были обработаны ваши поля, когда предки ваши отвоевывали эти земли у диких зверей? Ведь им тоже пришлось бороться – нужно было победить зверей либо оставаться побежденными.
